История этой статьи такова. В декабре 2003 года готовились к юбилею Александра Николаевича Яковлева. И было задумано издать сборник высказываний и воспоминаний о нем. Очень многие тогда прислали свои статьи: Василь Быков, Михаил Горбачев, Даниил Гранин, Войцех Ярузельский, Валентин Зорин, Римма Казакова, Борис Ельцин и другие около полусотни статей собралось. Одна из них - от Ю.Д.Черниченко. Ведь каждый в этих статьях писал не только о юбиляре, но и высказывал свои мысли. О чем думал тогда Ю.Д.Черниченко, он и написал.

Юрий ЧЕРНИЧЕНКО

ПОСЛЕДНЕЕ СКАЗАНИЕ

Да ведают потомки православных

Земли родной минувшую судьбу...

"Борис Годунов"

В конце девяносто шестого года Александр Николаевич сказал мне (мы сидели у него на Малой Грузинской):

— Затеваю издание документов ЦК и Лубянки. Томов на сорок — без лишних комментариев, одни архивные бумаги, в основном первопечатные. Следи, чтение обещает быть интереснейшим — и политика, и психология, и нравственность, всё в куче...

Татьяна Кузовлева

ИСПОВЕДЬ  В БЛАЖЕННЫЙ ЧАС

Предисловие к последней книге Юрия Черниченко «Время ужина. Прерванная исповедь» (2009 , издательский дом «Коктебель»)

Сумерки всегда   загадочны и тревожны,  как таинственен  вход в тоннель, когда ранний вечер, незаметно сгущаясь,   втягивается  в ночь, путающую сны с явью. Но   еще до  наступления полной тьмы свободную от дневных забот душу   неодолимо тянет к исповеди, к откровеннному – без скидок на время и обстоятельства - монологу  перед собственной совестью.  И тогда высвечивается прожитый день, со всем судимым и неподсудным его содержимым.   И душа   очищается, и нисходят к ней, очищенной и прибранной, особый покой и особая лёгкость.   У каждого это время – своё. У Юрия Черниченко –  как с полуголодного детства повелось –  «манящим и сладостным  часом  жизни сызмальства  осталось время ужина... Блаженный час перед звездами и тьмой»...

Вознесенский преодолел провал между хлебниковским футуризмом двадцатых и репрезентативным языком советской  позии  30-50-х. Его гражданственность, если так можно выразиться, именно в слове, в поэтической речи, а не в лозунгах и стихотворной публицистике, она - в перезвоне русских фонем, объединенных в метафору, в мотор его формы.

Евгений Сидоров

Давайте называть вещи своими именами. Ушел из жизни великий русский поэт, звезда нашего литературного поколения шестидесятников. О его роли в русской поэзии говорили, говорят и будут говорить специалисты.

Я же скажу, что нас связывала пятидесятилетняя дружба (в конце 59 года он пришел ко мне в "Комсомольскую правду" с подборкой стихов), и я никогда не забуду, что он первым из советских товарищей приехал ко мне ночью домой, на парижскую квартиру, а вот тогда встречаться со мной для советских граждан было опасно. Он не испугался.

Надеюсь,что мне хватит сил и времени написать о нем отдельную главу в книге воспоминаний, ибо он, поэт известный во всем мире, был человеком-загадкой. И может быть, ключи к этой загадочности я сумею подобрать.

А вообще, у меня ощущение, что неумолимо опускается занавес, и чтобы пересчитать оставшихся литераторов-шестидесятников, вполне хватит пальцев обеих рук. Низкий поклон его верной жене, защитнице от жизненных невзгод, Зое - Озе.                  

« Сегодня мы прощаемся с Андреем Андреевичем Вознесенским.. . Он был голосом многих поколений…»  - так открыл гражданскую панихиду в  жаркий  полдень 4 июня в Центральном доме литераторов Александр Кабаков. Проститься с Поэтом пришло  великое множество его читателей и почитателей, политиков, коллег, москвичей и не  москвичей, людей  разных возрастов. Прощальные поклоны у гроба,  слёзы,  цветы...   В длинной веренице, двигавшейся более двух часов,   - Владимир Войнович, Ясен Засурский, Александр Журбин,  Алексей Симонов,  Александр Гельман, Инна Вишневская,  Александр Калягин, Николай Караченцов, Павел Бородин, много знакомых и узнаваемых лиц.

    Телеграммы соболезнования  прислали президент РФ Д.Медведев, премьер-министр В.Путин, Посол США в Москве Уильям Бернс,  главный виртуоз Москвы Владимир Спиваков, президент  республики Беларусь Александр Лукашенко, президент республики Грузия  Михаил Саакашвили, другие видные политический и общественные деятели.

    Гражданская панихида длилась чуть больше часа. У микрофона сменяли друг друга  Вениамин  Смехов, министр культуры РФ  Александр Авдеев,  Евгений  Евтушенко, Марк Захаров,  Олег Табаков, Юрий Кублановский, доктор Леонид Рошаль, Марлен Хуциев, Евгений Сидоров,  Евгений Рейн, Виктор Ерофеев, Андрей Дементьев, директор Государственного музея изобразительный искусств  им.Пушкина Ирина Антонова…

   О внутренней свободе Андрея Вознесенского, об уважении к Поэту и о симпатиях к нему западной интеллигенции, о  всемирной русскости его поэзии, противостоящей злу, о способности  удивляться талантам говорили  А.Авдеев, Евг. Евтушенко, прочитавший посвященные Андрею Вознесенскому стихи, О.Табаков. Со сцены шли в зал   слова о неповторимости  голоса Поэта, возродившего традиции футуризма (Евгений Сидоров), о том, что он сам стал очеловеченной метафорой русской поэзии (Евгений Рейн), о благородстве и честности, о беззащитности Поэта -  защитника многих (В.Ерофеев). О мгновениях стыда и счастья поведал М. Хуциев, отнеся к первым – отвратительную ругань  Н.С. Хрущева, обрушившуюся на молодого Вознесенского во время печально известного собрания представителей творческой интеллигенции в Андреевском зале Кремля в 1963 году,  и оскорбительные выкрики, адресованные  Поэту «представителями» из зала. К моменту счастья – раздавшиеся в  трусливой гробовой тишине, наступившей после прочтения тогда же Вознесенским стихов,   аплодисменты  двух художников, один из которых на громогласный окрик главы государства «Что вы там хлопаете?!» - не побоялся ответить: «А мне его стихи нравятся!». 

    И почти в каждое выступление вплетались строки Поэта. И каждый выступающий

соболезновал  вдове Вознесенского,  его надёжному  и мудрому другу   – Зое Борисовне Богуславской,  прозаику, критику, автору проекта премии «Триумф» и других проектов.

    В заключение панихиды Александр Кабаков прочитал   письмо,  присланное на панихиду из Парижа одним из самых ярких «шестидесятников» - Анатолием Гладилиным, в котором  прозвучала надежда-обещание написать об Андрее Вознесенском «отдельную главу в книге воспоминаний, ибо он, поэт известный во всем мире, был человеком-загадкой. И может быть, ключи к этой загадочности я сумею подобрать».

Татьяна Кузовлева