Функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям
Союз Писателей Москвы  

Журнал «Кольцо А» № 115




Семен ГУБНИЦКИЙ

Foto1

 

Родился в 1950 г. в Харькове (Украина). По образованию инженер-программист, кандидат технических наук, доцент ВАК, автор более 30 научных и методических работ. Международный мастер по шахматам, чемпион Европы в игре по переписке, автор 9 книг шахматной тематики. Удостоен звания «Академик шахматного искусства» за литературные работы по шахматной тематике. Как литератор, публиковался в газетах, литературных журналах, включая «Кольцо А», и альманахах.

 

 

ЮМОРИСТИЧЕСКИЕ РАССКАЗЫ

 

Как я вне классно провел лето 2017-ого года

 

(сочинение второгодника 8-ого класса Э. Насекомых-сына, написанное

в навеки незабвенной беседке в рамках Дамоклова меча переэкзаменовки

за Право и Честь перейти в 9-тый класс)

 

Что наша жизнь-игра? Плетение словес.

Затем продажа их – построчно и на вес.

 (Эзоп Н.-отец, «Игра не новая...»)

 

– Чуешь, сЫнку, переэкзаменовка на носу,

пора держать ответ (за 8-мой класс, в прозе).

– Чую, Отец. В юмористической прозе.

И за все предыдущие классы и сословия тоже.

(Эзоп Н.-сын, «1984, 2017 и др. числительные»)

 

Приятно прохладное, но временами жутко холодное лето 2 тыс. 17-ого года я приятнейшим образом времяпрепроводил за чтением и письмом. Дело было на берегу ласковой сибирской речки, с ласковым журчанием катившей свои внешние воды в направлении Сев. Лед. океана.

При глубоком обследовании места последующей жизни в легко предсказуемых кустах обнаружилась непредвиденная беседка с 1 уцелевшей скамейкой и 2 не уцелевшими. «Я сел на уголок скамьи, боясь – не вышло б хуже». Не выйдет!

Электронная книжица, начиненная отдельными умными словами и целыми предложениями, и душистый зеленый чай без заварки из позеленевшего бабушкиного самовара с сапогом всмятку того же цвета – что еще нужно культурному начитанному 8-класснику для летнего малолетнего счастья? Да почти что ничего!

И решил я, глубокоуважаемая Мария Ивановна, по вашему запоминающемуся педагогическому совету, записывать в наследственную «Тетрадь для письма» избранные извлечения, дерзко сопровождая их личным восприятием окружающей действительности. «Ни дня без строчки»! Зуб даю!!

И еще решил я, не испросив ничьего совета, что запятые и прочие «запинания» ставить буду беспощадно, потому как пропускать их даже для 8-классника западло, не говоря уж о настоящих интернет-писателях. А цитаты закавычивать больше я не буду. Экзаменаторы ведь и так с понятиями. По ним и разберутся: где я, а где кто.

А там смотрите сами, и будь что будет.

 

ИЮНЬ!

1. Сутки защиты детей. Пуп – завязан. Жить – обязан. Раек – снов. Новь – слов.

2. Солнце жжет дико, ходит на берег волна, а тело отходит, голова пьянеет после душных ущелий мегаполиса. Самое время собирать камни! На закате новоприбывший является в беседку с ошалевшими глазами и выгружает камни (фернампиксы) из-за пазухи. Не то Сибирь, не то Крым (Коктебель).

3. Для интеллектуального отдыха от сбора камней сыграл с электронной книжицей в шахматы. Есть в ней такая мудрая древняя игра. Истоки ищешь – в древность путь держи: Ботвинник, Стейниц, Лопес, Шатранжи.

4. По утрам он пел в клозете. У нас в коммуналке тоже поют. По очереди. А очередь длинная... Один поет, остальные завидуют. Эгоист. А здесь хорошо – по утрам ни души. Пой себе, сколько хочешь.

5. Пел прямо в воде почти до полудня. А потом пошел читать в беседку. Эх... Испортил песню... дурак.

6. Вокруг изобилие деревьев разных ценных пород и сортов (березоньки, тополя-тополя, антоновские яблони в цвету, дуб Т.) и духмяные травы (ковыль, лебеда, крапива, конопля, Иван-да-Мария-Ивановна). И цветы, и шмели, и трава, и колосья, и лазурь, и полуденный зной.

7. Под утро приснился чей-то нос. Старшина Цирюльник чуть просунулся в дверь караульного помещения, и, впустив вперед себя вчерашние винные пары, отрапортовал: «Товарищ майор, вас вызывает к себе генерал Носов». «Вот цирюльник – такой нос... тьфу, сон испортил», – возмущается майор Ковалев и просыпается в притворном испуге. Он оправляет заспанное лицо, проводит на нем аудит и, не обнаружив недостачи, удовлетворенно сморкается. Однако к генералу идти не торопится и гоголем расхаживает по комнате.

8. Пришла пора разобраться с березами. Представьте себе березовую рощу, поднимающуюся на бугор. Представьте ее себе как авангардистскую декорацию нехитрой драматургии человеческих страстей. А не очень Горькие «страсти-мордасти» придут в августе, и будут еще те.

9. Дуб Т. (начало пересказа). На краю дороги, неподалеку от беседки, стоял дуб. Вероятно, в 10 раз старше берез, составлявших лес.

10. Дуб Т. (продолжение). Он старым, сердитым и презрительным уродом стоял между улыбающимися ему старыми березами и молодыми березками. Только он один не хотел подчиниться обаянию времен года и не хотел видеть ни зимы, ни весны, ни лета, ни осени.

11. Дуб Т. (окончание). «Да, он прав, 1000 раз прав этот дуб», – думал князь А. А. Потом он забыл думать о дубе и вспомнил думать о себе короткими словами: «Мало того, что я знаю все то, что есть во мне, надо, чтобы и все знали это. Надо, чтобы все знали меня, чтобы не для одного меня шла моя жизнь». С последней частью последней фразы, пожалуй, можно согласиться.

12. Даешь суверенитет! По-американски говоря, независимость. Умом сей термин не понять и баррельметром не измерить.

13. И снова о березах. Во поле березка стояла. Он ласково потрогал березку. Ох, ох нарядились-то! Ну, уж вижу теперь, вижу – красивые. Ну, ладно, мне пахать надо. И мне тоже – читать и писать.

14. Сановитый, жирный Бык М. возник из лестничного проема, неся в руках чашку с пеной, на которой накрест лежали зеркальце и бритва. Эту. Первую. Фразу. Помнит. Почти каждый, кто читал. А вот до последней кто дотянул? И как там? Ответ 26.7.

15. Видимо, заболел: все меньше хочется читать, все больше – «соваться» со своими комментами. Но надо терпеть. Что же делать, надо жить! Я мог бы написать в назидание потомству целый трактат о том, как надо жить. А я пока не мог бы. Надо дело делать. Надо держать процент и не перегибать линию. Работать, работать. Надо жить, надо жить (3 сестры целуются с В., по 3 раза).

16. Глубокоуважаемые члены переэкзаменовочной комиссии! Мы будем жить. Переживем длинный-длинный ряд летних дней и долгих-долгих летних вечеров; будем терпеливо сносить испытания, подосланные нам судьбой; будем трудиться, читать для себя и писать для других. Или писать для себя и читать для других. А потом мы отдохнем. 1.9 мы услышим ангелов и увидим все небо в алмазах. С лит. прив.

17. В чаще оврага, как в жесткой постели, мне не заснуть: суета-теснота. Лето, а почки отпасть не успели, листья в одежках стоят – красота!

18. Открываются опорные точки познания. Мел – бел. Плод – спел. Виноград – зелен. Ответ – верен.

19. Ной – миф. Миф – жив. Кафтан – Тришкин. Князь – Мышкин.

20. Утро и день прошли славно: в купаньях и чтении. А после ужина ушел играть с ребятами в футбол и, воротившись на заре, заснул в собачьей конуре.

21. Взрослею. Поэт – Фет. Трава – «марафет». 4 по 100 – эстафетка. 13 – Лолита-нимфетка.

22. К счастью, не застал.

23. Начинаю верить тому, что прежде считал басней, что писатели в наше время могут умирать с голоду. Но чуть ли это не правда. Кому в Крым, а кому и в Рим.

24. Осетрину подослали 2-рой свежести. Маялся животом, а далее – no comments.

25. Продолжал маяться животом, а далее – comments. Что отварные порционные судачки! Дешевка это, милый князь А.! А вот стерлядь кусками, переложенная раковыми шейками и свежей икрой, – не дешевка!

26. Полегчало. Пред ним roast-beef окровавленный и трюфли, роскошь юных лет. И Страсбурга пирог вишневый... И сибирские пельмешки тоже. Захотелось кушать.

27. С днем рожденья (27.06.1950) себя поздравлял я, друзья. Больше ничего не помню.

28. Однажды я заночевал не в беседке, а в близлежащем поле. Оно было дикое со сколиозно выгнутой спиной, и я сидел на этой спине у огня, как на закруглении Земли. Пахло апельсинами, бочкотарой и звездным Ваксоном. Стрекотали кузнецы.

29. А что, если литературное ралли? Типа заголовки газетных отчетов. Этап 13. Упал Ленинград под стеной Петербурга, паденье Парижа – вина Эренбурга.

30. Июнь кончался, время безнадежно уходило обратно жизни, но Н.-сын вместе с местным пролетариатом и прочими остановился среди лета и всех волнующихся стихий и жил в покое своей литературной радости. Мы – в восхищении, а вы – как хотите.

 

ИЮЛЬ!!

1. В июль вкатилось лето! Была жара, жара плыла – в беседке было это. Географически говоря, 27 верст на север по Западно-Сибирской жел. дор.

2. Этап 16. Чертог сиял. 5 звезд отеля в Сочи. Начало в 7 часов – «Египетские ночи».

3. Товарищи (по незабвенному перу номер 11)! Граждане судьи (всех инстанций)! Братья и сестры! К вам обращаюсь я, друзья мои!

4. Даешь независимость! По-русски говоря, суверенитет. «Янки дудл», поиск – в «Гугл». Мальчик – Мотл, в табель – «отл».

5. Ходил в сельпо за провиантом. На калач с изюмом денег не хватило. Аргументированно предложил продавщице натуральный обмен на жевательную резинку с классным запахом, а она ни в какую. Что он Гекубе? Что ему Гекуба?

6. И крикнул индюк: «Брундулю! Брундулю!» А...

7. ...у меня в голове (на придуманной даче в несуществующем поселке Недоделкино) временно поселился маленький мальчик пубертатного возраста по имени Корней, по отчеству Корнеевич (весьма редкое сочетание). А фамилия его и того причудливее – Бибигон! И есть у него злой враг по фамилии Бурлюк – то ли индюк, то ли поэт-новатор.

8. По берегу слоняются фигуры: кожа у них на шее и руках лупится, физиономии коричневые, сидят и роются, ползают на животе. Не мешайте людям – они ищут сюжеты! Не там ищут!! Им в Коктебель бы. В дом творческого отдыха.

9. Ралли, несостоявшийся этап 17. В Пхеньяне поддержана новая «линия»: знакомиться с письмами младшего Плиния.

10. А предшественницы-то у нее были? Как же – были... Больше скажу. Сегодня познакомился с двумя девчонками. Местные. Купаться пришли. Первая – ничего, вторая – так себе, третья – полный 0. Так что я ее даже и считать не стал. А зря: она из всех нас самая добрая, и меня домашней ватрушкой угостила. Свет моей жизни, огонь моих чресл. Грех мой, душа моя. Зовут Вера.

11. А, должно быть, в этой самой Африке теперь тоже жарища – страшное дело. А они, оказывается, сестры. Это мне сегодня их брат рассказал. Он уже работает – помощник пастуха. Начитанный. Обсудили плодотворную деятельность позднего Скрибония А. и раннего Виссариона Б. Под конец сошлись на том, что новое поколение логично выбирает пепси. Его и распили.

12. Первый полносуточный сон. Прислонившись к стволу древней березы, летал в облаках и даже не слышал, какую участь для меня придумала Вера (Павловна).

13. На дворе середина июля, а у меня в беседке вроде как Болдинская осень начинается. ЧуднО.

14. Утром 1789-ого года толпа подступила к Б. Гарнизон крепости состоял из 82 инвалидов и 32 швейцаров при 13 пушках. В крепости находилось всего 7 узников: 4 фальшивомонетчика, 2 психически больных и 1 убийца. Числительные – моя простительная слабость. На военном совете было храбро решено сдаться. Решение было быстро проведено в жизнь. Б. была снесена, а на пустыре установлена табличка с надписью «Отныне здесь танцуют». Роккк-ннн-роллл!

15. Невероятная чушь лезет в самостоятельную голову. Сильно огорчившись неполучению земельного надела, но блюдя горсовет, тов. Безземельный наделал в близлежащую шапку тов. Земельного. Впрочем, и горсовету досталась малая толика. И что с этой чушью прикажете делать?

16. Кто-то, по-видимому, оклеветал Йозефа К., потому что, не сделав ничего дурного, он попал под арест. Сейчас без этого К. никуда – ни в техникум, ни в колледж. И не «по-видимому», а 100 процентов. Сейчас IT-технологии и менты такие, что это делается на раз.

17. Второй полносуточный сон. И вот увидел я свою школьную Характеристику для сугубо служебного пользования. Шла она без охраны посередь поля и вопила низким голосом. А что именно вопила – не разобрал. А жаль.

18. Третий и последний полносуточный сон разума, породивший чудищ. Грезилось, будто весь мир осужден в жертву какой-то страшной, неслыханной и невиданной моровой геморрагической лихорадке под названием вирус Эбола. Проснулся весь в поту.

19. Я бы более упивался летом, если бы был совершенно здоров; но я опять чувствую хворость в самой благородной части тела – в желудке. Он, бестия, почти не варит вовсе, и запоры такие упорные, что никак не знаю, что делать. Все наделал гадкий сибирский климат, который, несмотря на то, что имеет зиму, ничем не лучше римского.

20. Поздним вечером, а именно в 23.59, смотрел на звезды. Ведь, если звезды зажигают – значит – это кому-нибудь нужно?

21. Брезжило. Зарождалось. Вынашивалось. Рвалось наружу и пряталось обратно. Слова, слова, слова.

22. Окончательно оформилось поздним вечером, а именно в 23.59. Если кто-то напрячься захочет, чтоб ответить поэту по сути, он придумает сотню плевочков и увидит, что небо в алмазах!

23. А сегодня меня захватил в плен подарочный набор для рок-певца.

24. Гитарный бред – тяжелый рок. Судья, дай срок прожить без бед.

25. Тлетворный джаз порочит звук и капель стук в дырявый таз.

26. Да! Последняя фраза длинная, очень длинная, фантастически, рекордно длинная. И потому 8-классник ограничится последними 34-ьмя словами. ...и сначала я обвила его руками да и привлекла к себе так что он почувствовал мои груди их аромат да и сердце у него колотилось безумно и да я сказала да я хочу Да.

27. Опять День защиты детей. А если без прикола, то почему такой только раз в году? Надо отмечать ежемесячно! От кого что убудет? Иван Ежов. Могу свернуться маленьким клубком, люблю питаться яблоком, грибком. Колючки? Это гордость для ежа! Вот чем я отличаюсь от... ерша. Иван Ершов. Невмочь свернуться мне клубком, люблю питаться червяком. Колючек мало у ерша – вот в чем отличье от... ежа.

28. При посредничестве электронной книжицы слушал мировые новости. Есть в ней такой прибамбас. И вот узнаЮ: «Чилийцы бросали в таджиков каменья, Генсек наблюдал, оглашал сожаленья».

29. Остапа несло. Он, как и я, не ел 3 дня. Потом убежал в дикое поле (в то самое, со сколиозной спиной) и вернулся, держа в руке теплый кривой огурец.

30. Крепостные принесли матери слив, и ей пришла в голову странная мысль – дать их детям после обеда. Они (сливы) лежали на тарелке. Лёвушка никогда не ел слив (потому что в этой семье кормили детей лишь трюфелями и золотыми ананасами) и все нюхал их.

31. Люблю грозу в конце июля, когда не первый летний гром, подобно строгостям папули, грохочет в небе голубом.

 

АВГУСТ!!!

1. Убили, значит, Фердинанда-то нашего. В сарае его укокошили, судари.

2. Не делайте из огурца культа. После этого он (я) съел июльский кукумбер.

3. Сегодня самоосознался! Оказывается, мой литературный Росинант – высокий юмор. Оседлав этого почитаемого конька, я люблю скакать на нем во весь Дух, не взирая (свысока) на наш с ним почтенный возраст. Ха-ха.

4. В августе 1964-ого года, приехав в деревню Норенская (что в Архангельской области СССР) с целью сбора белых грибов, Н. [Насекомых-отец, мой отец. – Коммент сына.] подружился с Б. Ему-то он и подарил пророческие строки (про ночные рези в желудках):

Мы в глухой ночИ. Грустит будильник.

Нет свободы, прений нет искомых.

Есть в желудках рези. От стихов БРОДильных

И угрюмого брюзжанья Насекомых.

5. Сегодня беседку посетил Елдырин. Он же начитанный брат, он же помощник пастуха. Надень-ка, брат Елдырин, на меня пальто... Что-то ветром подуло... Знобит...
А то – ночи в Сибири уж прохладные, а одеяла-то нет. Вот и простыл.

6. Когда-нибудь и я, Насекомых-сын, встречу своего Б. и напишу такие пророческие строки (про ночные утехи без всяких желудочных забот):

Мы в ночИ утех – звони, будильник.

Есть свобода без забот весомых.

Нет в желудке резей от стихов Б. стильных,

Есть пАродистое ржанье Насекомых.

7. По небу гуляют облака, и в беседку льется воздух. Нигде, никогда и никто таким воздухом не дышал. Не может не поправиться человек на таком воздухе. Он сладкий, холодный, пахнет цветами, если глубже вздохнуть и выдохнуть – ощущаешь, как он входит и выходит струей. Нет ничего лучше воздуха!

8. В эту ночь мне приснился Коктебель, а моя беседка показалась мне душной, полной жирных, несколько в изумруд отливающих мух Сартра. Уж не домой ли пора?

9–20. Любви все возрасты покорны, в чем убедился на собственном опыте. Влюбился. Естественно, в ту, что угостила ватрушкой. (В Веру, если кто забыл.) Время, конечно, не прекратило течение свое, но ориентиры его мной были напрочь утеряны. Обязательство (ни дня без строчки) не выполнил. Обещанный зуб (1) – даю.

21. От необузданной той страсти пошли и горе, и напасти...

22. Призвал себя к ответственности. Эй, школьник! Околачиваешь груши? Оставь свои постыдные привычки. Проснись и слушай! Коль имеешь уши, прочисть их или вытащи затычки.

23. Наконец-то сработало лекарство от любви. Что за воздух! Пью – не напьюсь, гляжу – не нагляжусь. В душе небо и рай. Жаль только август близится к закату.

24. Опять... Что ни месяц, то независимость! По-украински говоря, ридкый птах долэтыть до сэрэдыны нэзалэжного Днипра. А почему? Ведь лететь-то недалеко? А потому, что все берега приватизированы и оформлены в византийском стиле общественных депутатских приемных; и охрана там жутко вооруженная. Вот птицы и не хотят рисковать. Это мне мало российский кореш Сенька по соц. сети разъяснил.

25. Вере (Павловне Елдыриной). Отливом золота сияет нива, сады распухли беленьким наливом. Природе удались они на диво благодаря прополкам и поливам. Послал сей текст с нарочным.

26. Ей же. Земля и луг рождают ароматы, в груди лишь теплота, любовь и нега. Войне конец. Умолкли автоматы. В Сибири люди будут жить без снега. Передано с тем же нарочным (из рук в руки). Обещан ответ. Жду.

27. В томлении ожидания ответа пишу себе. Добра и радости бушуют страсти, кустарник шепчет лесу комплименты, исчезли все болезни и напасти, ушли из Украины интервенты.

28. Ответа нет... Пишу литературно продвинутому человечеству. Дворец воздвигся на обломках мира – идем туда, где брызжет счастье, пенясь, «где стол был яств» (по прихоти Шекспира) плюс Мандельштам («великолепный теннис»).

29. Ему же. Несутся к звездам чередой картинок: история и жизнь тысячелетий, Овидий, рабство, Ганди, хиппи, рынок, и красота, и сифилис, и йети...

30. Получил долгожданный ответ Елдыриной (Веры Павловны)!!

(Теперь ты знаешь, как я безупречна, теперь меня ты знаешь «веткой каждой». Моя мечта сугубо человечна – налей и пей, коль Веры «полон жаждой».)

Иду пить!!!

31. Я наконец-то приблизился к месту моего завершения. Передо мной простирались печальные сибирские пустыни, пересеченные холмами и оврагами... Лошади шли шагом и скоро стали. На память! Со школьной скамьи в беседке.

 

Попробовал улечься в прокрустово ложе разрешенных букв и страничек. Беда!! Я буду текст кромсать, пока терпенье есть. Добавлю 2 строки и вычеркну все 6.

 

Простите великодушно. Без малого 17835 знаков с пробелами (о, неумолимо тупые ножницы экзаменационных нормативов!) уже легли на «бумагу». И потому спешно закругляюсь, жестоко оборвав летнюю «лебединую песню» моего сочинения за Право и Честь.

 

1.9 День признаний. Учитель – звучен. Урок – скучен. Стих – заучен. Ученик – измучен. Стоп – летнее время препровождено. Образно говоря, лето кончилось. И я его таки провел! Или, как обычно, оно меня?

 

Э. Насекомых-сын, практически, 9-классник.

 

 

Два паса – в прикупе чудеса

(первоапрельская дань)

 

И к бабке не надобно ходить, чтобы на раз просечь, что дело было 31.03. Само собой, в 23.59. И, понятное дело, не придурковатый Розыгрыш вот-вот вприпрыжку погонится за многострадальной белой спиной, а павой будет вышагивать высокоинтеллектуальная Игра. Однако не в бисер и отнюдь не на поцелуи... А там смотрите сами – быстрый ум, внимательные глаза и талантливые пальчики.

 

...винт-вист-стос-скат-покер-канаста-рамс-роббер-джокер-бридж-белот-кинг...

 

    А состоялась эта игра на территории депутатской VIP-комнаты в павильоне знаменитой Измайловской бильярдной ЦПКиО им. Горького.

 

...очко-бура-пьяница-ведьма-свинья-петух...

 

В том самом павильоне, где не так уж давно гражданин Жеглов обкатал в «гусарика» (розыгрыш – в советский снукер) самого Афоню, который со временем переквалифицировался из сантехника в гестаповца.

 

...банчок польский. Дурачок чешский и подкидной-отечественный. И переводной-отечественный. Ой, не могу остановиться...

 

А «исполнители» (действующие VIP-персоны) были такие: белые – Арнольд Шварценеггер, черные – Мистер Белый.

 

Между тем минута прошла... А уж что и на что наступило, догадайтесь сами.

Между прочим, в другие времена счетчик-цербер уже давно заорал бы козлетоном (дурным голосом) про одну жалкую тысячу денежных знаков за вход в указанную комнату и римское право понаблюдать за игрой (и про 5000 условно-хозрасчетных единиц за выход из нее же без травм и ментов). Но кто-то – вероятно, налоговая – провел с ним разъяснительную работу, и в этот раз он, коррупционно вильнув хвостиком, лишь тихохонько тявкнул: «1500».

Кстати, одну карточку тремя убить не желаете? А ответить полуторным за Арнольда? Попутно, даю поле за Акробатку (из конюшни Ваксена Павловича) во втором заезде лошадей и принимаю поле за Янычара (из таракарни Артура Афанасьевича) в третьем забеге тараканов. Ну, как хотите... Продолжим.

 

Арнольд улыбнулся в свои наклеенные усы. Широким жестом смел с надоевшего губернаторского стола пару-тройку бумаг (с грифом «секретно»), игрушечного осла, подаренного ему ехидными демократами, и всю нехитрую оргтехнику. Ловким жестом терминатора он поймал из беспартийного воздуха потрепанную колоду (33 листика) и легко взвесил ее одной левой. Этой же одной перетасовал. Мистер Белый снял. Одной правой. Наблюдавшая бригада зааплодировала. Коп поморщился, свольтировал и раздал. Двумя руками. Но на троих!

На руках у белого Шварца оказались: король эф-8, король Лир и король треф, а также конь, умеющий ходить не только русской буквой «Г», но и латинской буквой «L». И еще две мелкие бубны – обе шестерки. А в рукаве: фартовая четверочка пик, подаренная стариком Арбениным, марьяж некрупных червей (двойка и тройка) и крючок рыболовный номер 5.

Черные же поимели: подвижное лицо, костяшку «два-блан», кольт пятизарядный (муляж) и шансы (так себе) на получение долга чести от Оскара с западного побережья.

Понятно, что при таком стартовом капитале шансы сторон на окончательную победу нельзя оценить как равные. Или можно?

 

– Пас, – сказали белые.

– Двое нас, – сказали черные.

– Два паса в прикупе чудеса, – сказал прикуп.

– У вас обоих спины белые, – сказал появившийся неведомо откуда третий в надежде, что первый и второй клюнут на эту туфту и на секундочку повернутся. (Кстати, этой секундочки более чем достаточно, чтобы талантливыми пальчиками приподнять прикуп и внимательными глазами узреть чудеса). Не сработало, однако.

– Возьму на раз. – Семь бубëн. – Кто играет семь бубëн, тот бывает забубëн. – Пас. – Вист. – В темную? – Ложись. – Пять козырей – четыре взятки. – Туз треф – пять. – Марьяж червей – шесть. – А больше, хе-хе, как говорится, фунт прованского масла. – Да уж, пика – пополам. – А в прикупе ничего. – Хе-хе, как говорится, прикуп знать – можно не работать.

 

– Ходи, – сказал мистер Белый.

– Хожу, – сказал белый. И зашел с двух красных (бубновых) шестерок.

В этот ответственный момент муляж кольта сделал попытку выстрелить. Но не смог и заплакал. Горючими слезами 44-го калибра.

– Под игрока с семака, – шифрограммой Юстасу откликнулся прикуп.

– А под виЙстующего с тузующего, – адекватно встрял Николай Гоголь. Он-то и был третьим. Игрок еще тот.

Дальше все пошло под сурдинку рутины. А именно: пять козырей – четыре взятки.

В этот спокойный момент лежавший на полу серый осел успешно смутировал в белого чернопольного республиканского слона.

Туз треф – пятая. Тут тревожно взыграла волынка. Однако марьяж привилегированных червей (король со своей дамой) был разыгран безупречно. Притаранилась и шестая...

И в этот напряженный момент Арнольд разбудил коня, дремавшего на поле а-1, и отправил (аллюр три креста) его одним махом на дэ-4, а Белый, в ответ, покрыл его словом и делом – костяшкой «блан-два». И получился... розыгрыш.

– Розыгрыш? – спросили они одновременно.

– А то нет, – ответили они одновременно.

А Николай Гоголь не ново сказал: «Кто что ни говори, а подобные происшествия бывают на свете, – редко, но бывают». Затем он поднял валявшегося мутанта, шестикратно (трижды – по-русски и трижды – по-украински) поцеловал его (в губы, по-брежневски) и поставил на освободившееся поле а-1.

 

 

Египетские ночи Варвары

 

– Quel est cet homme?

– What is this person?

– Was ist dieser Mann?

– Що це за людина? (1)

 

Чацкий был одним из жителей, а квартировал в Лимонном переулке; служба не обременяла его, а он ее. У нелюбимой же жены его, Варвары, служба была; кроме этого, у нее же была большая белая грудь и любовники.

Жизнь Чацкого могла быть очень приятна, но он имел несчастие писать стихи и счастие их печатать и продавать. В журналах звали его поэтом, в налоговом ведомстве – сочинителем, а в бухгалтерии – получателем.

Разговор его был самый пошлый (хоть дядя его в хорошее время был ресторатором, а в худое – вице-губернатором) и никогда ничего не касался.

В своей одежде он всегда наблюдал предпоследнюю моду. (В летний сезон у гусар вошли в силу подтяжки и зеленые носки-карпетки; светские дамы предпочитали цветные трикотажные рейтузы).

Из интимных подробностей добавим, что была у Чацкого мохнатая грудь.

Однажды утром Чацкий чувствовал то дрянное расположение духа (он называл его ПАКОСТЬЮ), когда стихи тяжко садятся на перо и даже избитые рифмы бегут прочь от нестройной мысли. Он писал пророческие стихи «дамбле»: слева – полные высокого гражданского звучания, справа – интимная лирика.

 

Нефть достаем из холмов и равнин:              Я достаю из чужих панталон:

Мегатонны бесценного груза...                       Дубликаты бубнового туза,

Поэт, олигарх, бородатый раввин –              Махорку, расческу, копейку, талон

Три язвы профсоюза.                                        Писателей Союза.

 

Вдруг дверь его кабинета скрипнула, и незнакомец вошел.

На лице у него была фараонская бородка и подбритые черноморские усики. На нем был... Впрочем, это уж и вовсе неважно. Важно, что встретясь с этим человеком в сенате, вы приняли бы его за разбойника, а в воровской малине – за внефракционного депутата.

Из интимных подробностей добавим, что были у незнакомца волосатые ноги.

– Что вам надобно? – спросил его Чацкий на русском языке.

– Signor, – ответил иностранец на идиш.

– What do you want? – сухо повторил Чацкий.

– Я – Лоханкин-Юрский, талантливый импровизатор, ваш собрат по поэтическому счастию.

Теоретически возможно, но трудно было нанести тщеславию Чацкого оскорбления более чувствительного. Однако ж он сдержался и, натянуто улыбнувшись, молвил:

– Вот вам тема для испытанья: стихотворец сам избирает предметы для своих песнопений; ни власть, ни толпа не имеют права управлять его вдохновением, а критики – тля, их надлежит сослать в Сибирь.

Глаза Лоханкина засверкали, он гордо поднял голову, и из щели меж бородкой и усиками излились пылкие строфы... Вот малая часть их, вольно перевранных одним из наших недругов.

 

Поэт в толпе: бодрит надежда, а ссуды спросит – никого;

грядет зима, нужна одежда детишкам маленьким его...

Продаться власти должен гений, свести доходнейший бюджет?

Иль на обломках преступлений взрастить шекспировский сюжет?

Орел летит. Спрошу его: как он парит в потоках света?

Кого признал за своего, чьего послушался совета?

Где клад «Ромео и Джульетта»? Не слышать злобного навета

иль громко объявить: вендетта? У гордой птицы нет ответа...

«Стихи нужны народу» – ложь! На листьях вдохновенья тля.

Грязь строчек лихо чистит вошь – заплачь по критику петля.

Вот как решу проблему Буридана: червяк-Поэт правителя храбрей.

Коль захочу, рожу царя Салтана, взбрыкнет бесенок – «сорок дочерей».

А то вдруг представлю дитяти рожденье, порочную страсть и зачатья движенья.

Могу и про осень, и девичье пенье, про мир и войну, декабристов сомненья...

Поэта мысли не направишь, перстом цензуры не раздавишь.

Он и к наградам не привязан, но... гражданином быть обязан.

 

Юрский умолк. Чацкий завистливо размышлял: «Чужая мысль чуть коснулась его слуха и тут же стала его интеллектуальной собственностью. Орел и царь; «я червь, я бог». Каков, пройдоха!» После минуты томительного молчания он нехотя признал:

– Скалозуб.

При сем ответе импровизатор обнаружил дикую жадность, объявив, что готов выступить перед публикой, но чтоб цена билета была никак не ниже 10 рублей.

Неприятно было Чацкому – автору знаменитого «служить бы рад...» – с высоты поэзии пасть в меркантильные расчеты, но он решил не упускать свою честную долю. Через несколько минут они нашли компромисс по деньгам и распределили роли.

 

* * *

Афишка гласила:

Цена за билет 12 (двенадцать) рублей 50 копеек; начало в 7 часов 40 минут.

 

Зала княгини Марьи Алексевны отдана была в распоряжение импровизатору.

Вызвавшись в подельники, Чацкий приехал первым и принял большое участие в успехе представления – стулья были расставлены в тринадцать рядов. Публика начала собираться в семь, а к четверти девятого все ряды КРЕСЕЛ были заняты блестящими.

Хоть и синематографично одет был Юрский, но встречен был оглушительным плеском, поднявшимся со всех сторон.

Чуть позже выбранные темы были написаны на особых бумажках и брошены в фарфоровую вазу. Одну тему заказал Чацкий, пометив, на счастие, оборот своей бумажки жирным крестом... Разумеется, счастливым жребием была вытянута его тема: «Жена Варвара и ее же любовники».

Лоханкин шагнул вперед и прижал указательные пальцы рук своих к своим же вискам. Умолкла мУЗЫКА, началась Импровизация.

 

Чертог сиял. Сидели рядом жильцы квартиры номер три.

Варвара передом и задом всех привлекала: посмотри.

Мечты неслись к роскошным формам... И тут, над рыбой заливной,

она, сочувствуя реформам, открылась целью основной:

«Любви соседки вы хотите?.. Еще б; во мне так много женства.

Даю возможность вам: купите часы воскресного блаженства.

Кто к торгу крупному приступит? Я время честно продаю.

Скажите, кто в Слободке купит за похоть денег страсть мою?»

И взор просительный наводит на круг охотников своих...

Не быстро, но один выходит; сочтя финансы, – два других.

Шаги их робки, прячут очи; с улыбкой к ним она идет:

«Устрою вам Египта ночи... И днем, и утром – напролет».

Был первым Пряхин, бывший дворник, игравший спьяну на гармони.

Обычно жил он как затворник, но тут решил взбодрить гормоны.

Вторым – трудящийся Востока, рожденный на Кавказе князь,

желавший сладостей порока. Сказать по чести, просто мразь.

Служил последний инженером и денег накопил притом...

Жил без жены; таким манером частенько посещал притон.

Смешна его фамилия, читатель. Извлечь ее из старых сундуков

помог нам случай, бог изобретатель, Петров и Ильф – signor Птибурдуков.

Имел квартиру он и хобби; добряк; лицом как Борман-Визбор.

Ослушавшись соседей лобби, Варвара сделала свой выбор.

«Клянусь я бабушкой... Ненилой, что жажду инженерных знаний.

К тебе с приданым въеду, милый, без лжи и ханжества признаний.

С твоим талантом стыдно спать; тела трудами утомим;

заставим Хронос течь мы вспять под грохот дней и пантомим».

Блеснул Лимонный переулок под утро пламенем пожара;

отыщет Чацкий закоулок в окрестностях земного шара.

 

Так долго плел заезжий зубоскал; однако же, умерим аппетит... Коль ухо славно стих его ласкал, твое чело улыбка освЯтит.

 

Примечание:

1. Что это за человек? (франц., англ., нем., укр.).

 



Кольцо А
Главная |  О союзе |  Руководство |  Персоналии |  Новости |  Кольцо А |  Молодым авторам |  Открытая трибуна |  Визитная карточка |  Наши книги |  Премии |  Приемная комиссия |  Контакты
Яндекс.Метрика