Функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям
Союз Писателей Москвы  

Журнал «Кольцо А» № 135




Foto 2

Вячеслав КИЛЕСА

Foto 5

 

Главный редактор газеты «Литературный Крым», зам. редактора литературно-художественного журнала «Белая скала». Автор книг «Весенний снег», «Провинциальные рассказы», «Истории, рассказанные вчера», «Лестница любви», «Оглянуться, остановиться», «Сид», «Детективное агентство «Аргус», «Юлька в стране Витасофии». Лауреат литературной премии НСПУ им. В. Короленко (2005), премии Автономной Республики Крым в номинации «Литература. Работы для детей и юношества» (2009). Председатель СП Крыма. Член Союза писателей России, Национального союза писателей Украины, Союза русскоязычных писателей Болгарии, Союза писателей Северной Америки. Живет в Симферополе.

 

 

ДАЧНАЯ ИСТОРИЯ

Рассказ

 

Из автомобильных знаков более всего нравятся «Учусь ездить» и «Женщина за рулем»: при движении по трассе водители шарахаются от моих «Жигулей» как от президентского кортежа. С гаишниками стараюсь не ссориться и даже, когда настаивают, делюсь пенсией: вдруг у них детишки второй год не кормлены! При желании можно простить даже себя, а уж других…

В автолюбители заманила меня Люська: дружим с ней со школьных времен, когда друг у друга контрольные списывали. Шагнув одновременно в ряды пенсионеров, собрались у меня на даче – счастье шампанским залить, – вот Люська и говорит:

– Мы что, не можем, как нормальные бабы, на машине за грибами ездить?  Завтра на курсы водителей записываемся!

Баба сказала: баба сделала! Скажу честно: коленвал от карбюратора я так отличать и не научилась, а с прокладками вообще запуталась – в каком магазине их покупать, – зато экзамен сдала с третьей попытки, в отличие от Люськи, установившей мировой рекорд по не сдаче правил автодорожного движения. Получив водительские права, помчались на авторынок: я свои  социальные накопления поменяла на первую модель «Жигулей»,  а Люське повезло – она заначки мужа Вовки отыскала, и как раз на «ГАЗ–24» хватило.

В тот субботний вечер собралась на дачу: полить огурцы на грядке, собрать помидоры и щель в крыше заделать. Дача неказистая – ее покойный муж по дешевке в девяностые годы приобрел, – но стены крепкие и огородик присутствует. А  главное: озеро рядом. Дочка Сашенька, когда летом с семьей из Мурманска приезжает, любит на этом озере загорать.

Звоню по мобильнику Люське: «Компанию не составишь?».

«Нет, – говорит, – ко мне гости из Тамбова нагрянули, соус для них готовлю».

Пожелала ей кухонных успехов, завела двигатель «Жигулей» и покатила на дачу. Из города выбралась без происшествий, свернула на ведущую к дачному поселку дорогу, прибавила скорость (какая женщина не любит быстрой езды!) и вдруг увидела впереди стоящую на обочине машину ГИБДД и размахивающего жезлом гаишника.

«Что-то случилось у человека, – думаю. – Вон, как палкой в меня тычет. Надо остановиться: вдруг помощь нужна».

Торможу. Выскакиваю из машины и кричу:

– Вам плохо? Может, «Скорую» вызвать?

Идет ко мне и с ехидцей говорит:

– Если кому и нужна «Скорая», то вам. Какая разрешенная скорость на этом участке?

– Вам лучше знать, вы – мужчина.

Ощущение, что его впервые мужчиной назвали: так растерялся.

– Я – сержант милиции Иванов, – отчеканил. – Предъявите ваши водительские права!

– А я – Клавдия Сергеевна, – делаю книксен. – Вот и познакомились. Зачем вам права, я сразу могу номер телефончика дать.

– С нарушителями дорожных правил не знакомлюсь, – сухо так, даже обидно стало.

– Почему у вас на лобовом стекле знак «Дикие животные»?

– Кота вчера к ветеринару возила, – объясняю. – Снять не успела.

– А при чем здесь знак? – лепечет.

– Кот дикий, на чужих в доме прыгает, укусить может.

Сердится:

– Этот знак на дорогах устанавливается, а не в автомобилях. Впервые с подобным нарушением сталкиваюсь.

«Новичок, наверное, – думаю. – Хорошо, что Люська со мной не поехала: он от ее знаков «Слепая за рулем» и «Прочие опасности» мог бы окочуриться».

– Возьмите права и идите в мою машину: будем протокол составлять.

– К малознакомым мужчинам в машину не сажусь, – заявляю. – Мне мама, Царствие ей небесное, еще в детском садике это в голову вбила.

Посмотрел, пожал плечами и в мои «Жигули» залазит. Достает бумажку и на планшет ее пристраивает.

Сажусь рядом, вытаскиваю кошелек и протягиваю ему двести рублей.

– Вот такие, как вы, и делают из нас, честных ментов, «оборотней в погонах», – вздыхает. – Удвойте сумму.

– А чего так дорого?

– Завтра у моей жены день рождения.

Аргумент весомый. Вытаскиваю еще двести рублей.

Еще раз вздыхает:

– Думаете, мне не стыдно? Да я потом ночью спать не могу…

Сует деньги в карман и бредет к своей машине. С жалостью посмотрев ему вслед, вывожу «Жигули» на дорогу.

На даче все дышало летом и спокойствием, радуя сердце и настроение, пока, загнав в гараж машину, не заглянула на огород.

«Опять часть помидоров украдена, – зло констатирую. – Видно, к Самовару братки приезжали, и закуски не хватило».

Сосед слева по фамилии Самоваров в былые времена рэкетировал городской рынок и, уступив поле деятельности более молодым, замашек своих не оставил, изредка тренируясь на моем огороде. Мои и Люськины высказывания в свой адрес Самоваров игнорировал, насмешливо восклицая: «Докажите!», – в чем ему поддакивал местный участковый милиции Федоркин, объяснявший мне, что следы обуви к делу не пришьешь, да и ущерб незначительный. Вот попарился бы Федоркин на поливке помидор – при нашей постоянно отключающейся в поселке водопроводной системе, когда приходилось воду ведрами из озера носить, тогда бы по-другому заговорил.

Ринулась в рэкетирское жилище: но мой набег на совесть Самоварова закончился, естественно, ничем, разве что, страдающий от похмелья, пообещал он при случае разукрасить мою физиономию фонарями: чтобы ночью светлей ходить было. Я, покидая бандитское логово, ответила теми же выражениями, на что Самовар весело заржал, понимая, что мои желания уступают его физическим возможностям.

Люське по телефону пожаловалась; обсудили с ней планы мести, представили, как Самоваровкорчиться в адском котле, куда его наверняка боженька после смерти отправит – и на душе легче стало.

Зашла на кухню, включила электрочайник: привыкла чаем неурядицы сглаживать. Когда одна, то электрочайником обхожусь, а для гостей самовар на стол ставлю: громадный-прегромадный, от бабушки по наследству достался. Он на настенном шкафчике сверху стоит, кухню украшает.

Попила чай, на диване повалялась, любуясь открытками с крымскими пейзажами. Я месяц назад в Ялту на отдых собиралась, но подсчитала недавно финансы и поняла, что не устала.

Пора переходить к основной программе: починка крыши. Когда последний дождь был, в кладовке пришлось миску под дыру в крыше ставить.

Производить ремонт удобней было, забравшись во владения соседа справа – прохудившаяся часть крыши прямо в его огород упирается, – но я постеснялась: у меня с этим соседом по фамилии Анисимов странные отношения сложились. Военный на пенсии, соседом он стал недавно: купил дачку у наследников жившей здесь старушки. Пообщалась с ним пару раз, чаем с пряниками угостила, выяснила, что он, как и я, иногда по ночам у озера сидит, луной в воде любуется, – и вдруг почувствовала к нему женский интерес. Люська, выяснив, что Анисимов вдовый, начала к активности меня подталкивать, но характер не поменяешь, не привыкла я мужчин, как зайцев, в сети ловить, – вот и бегаю теперь от соседа.

Надев шорты и старую рубашку, сложила в сумку материалы и инструменты, прислонила к веранде лестницу и полезла на крышу. Оседлала конек и внимательно осмотрела анисимовский двор: слава Богу, никого нет! Поползла по скату вниз, нашла щель в шифере – кто-то камнем пробил, а потом непогода углубила, – достала из сумки деревянный чоп, подогнала его ножом по размеру, забила молоточком в дыру и замазала сверху герметиком. Все: ремонт закончен!

В доме у соседа послышался шум: оглянулась и увидела выходящего на крыльцо Анисимова. Представив свой внешний вид, попыталась подняться, чтобы быстрей с соседских глаз исчезнуть – и соскользнула вниз. К счастью, успела за конец ската уцепиться. Повисла, как сосиска, поглядывая вниз и думая, что себе сломаю, когда упаду. Думала недолго: Анисимов успел меня подхватить и на землю поставить.

– Вы что, – спрашивает сердито, – в альпинисты готовитесь? Зачем на крышу полезли?

– Щель заделывала, – объясняю, пытаясь придать себе приличный вид.

– Понятно, – кивает головой. – На чай зайдете?

– В другой раз: мне огородные дела, пока не стемнело, надо закончить.

–Давно понял, что ваш любимый литературный герой – Золушка, – улыбается.

Проводил меня к воротам и в дом вернулся: что-то ремонтировать. А я на огород поспешила и до ночи там провозилась. И на душе так хорошо было, когда улыбку Анисимова вспоминала.

Поужинав, посмотрела какую-то ерунду по телевизору и спать завалилась. И снится почему-то покойный муж Юрочка: на Сашкиной свадьбе с ним веселимся. Гости, шампанское, танцы… И вдруг: звонок телефона.

Просыпаюсь, нашариваю в темноте мобильник:

– Алло?

Тишина. Потом ехидный женский голос:

– Спишь?

– Спала, – уточняю. – А что?

– И, наверное, уверена, – хихикает собеседница, – что твой муж сейчас с друзьями отдыхает?

Сразу кладбище вспомнилось, на котором Юрочка лежит.

– С друзьями вряд ли, но отдыхает точно, – говорю, пытаясь понять, не продолжается ли сон.

– Мне наплевать на твои догадки, – высокомерно сообщает незнакомка, – но любовник он превосходный.

– Вот как! – поразилась я. – Ты что, его откопала?

– Можно сказать и так! – засмеялась женщина – и я вдруг поняла, что дама изрядно пьяна. – Превосходный мужской экземпляр!

– Завидую твоей храбрости! – я содрогнулась, представив себя в объятиях скелета.– Страшно не было?

Молчание. Потом неуверенный женский голос:

– А что – он болен? Неужели СПИД?

– Наверняка, – представив царящую в могиле антисанитарию, согласилась я.

– Негодяй! – завопила женщина. – Сейчас спущу его с лестницы: пусть обратно к тебе катится!

– Только не ко мне! – запротестовала я, но мобильник уже замолчал.

Включив свет, посмотрела на часы: далеко за полночь. Сонное состояние начало проходить, и я сообразила, что незнакомка ошиблась номером. Пожалев мужика, которого сейчас спускают с лестницы, задумалась, что делать дальше: по опыту знаю, что заснуть не смогу.

Поплелась на кухню: чай приготовить. Вспомнила, что заварка в прошлый раз закончилась, и к настенному шкафчику направилась: я там запасы храню. Поднявшись на носки – шкафчик Юра высоко прибил, еще тогда с ним ругалась, – начала коробочки перебирать, да так неудачно, что они на пол вывалились.  Разозлившись, изо всех сил хлопнула дверцей шкафчика; и успела увидеть, как на меня сверху падает самовар.

Очнулась на полу, на залитых кровью и раздавленных моим телом коробочках. Пощупала распухший нос – на него самоварная крышка спикировала, потрогала шишку на голове, посозерцала лежащую неподалеку тушу самовара, удивилась, что еще жива, и, с трудом поднявшись, потащилась в комнату. Вызвать из города  «Скорую помощь» не догадалась, зато представила, как утром находят мой труп, и милиция с пристрастием допрашивает Анисимова.  Предупреждая милицейскую ошибку, посылаю Люське эсэмеску: «В моей смерти прошу никого не винить: меня ударил Самовар». И внимание не обратила, что «самовар» с большой буквы написала.

Залив рану на голове йодом, легла на диван. Стресс начал проходить; почувствовав себя бодрее, решила смыть с себя кровь. Открыв кран, послушала шипение воздуха – опять воду отключили, – и, захватив полотенце и чистую одежду, пошкандыбала на озеро.

Эсемеску Люська обнаружила, встав по малой нужде в туалет. Прочитав послание из могилы, набрала мой номер. Не получив ответа – откуда ей было знать, что я в это время сижу на берегу озера, а мой мобильник в одиночестве на диване подпрыгивает, – включила свет и объявила общую тревогу. Через полчаса, запихав мужа и гостей в «ГАЗ-24», Люська мчалась ко мне на дачу.

Увидев включенный в доме свет, царивший на кухне разгром и пятна крови, народ убедился, что я убита, а труп Самоваров куда-то унес.

– Милицию надо вызвать, – предложила жена гостя Варвара.

– А что мы предъявим? – не согласился Вовка. – Самовар не зря Клавку спрятал: нет трупа – нет дела.

– Надо взять Самовара в плен и допросить, – решила Люська. – Вдруг Клава еще жива.

– Замаскироваться бы, –  неуверенно произнес Варькин муж Костя. – Мало ли что потом будет.

– В сундуке – новогодние наряды, – вспомнила Люська. – Переоденемся, вооружимся – и к Самовару.

Выйдя на шум во дворе и наткнувшись на вооруженную вилами и топорами группу фантастических чудовищ в новогодних масках, Самоваров так изумился, что даже не стал уклоняться от Люськиного удара скалкой по голове. Очнувшись в своем доме привязанным к стулу, бывший рэкетир еще больше ошалел от вопроса: «Где труп?» Уверенность в голосе киллеров так подействовала на Самовара, решившего, что его «заказали», что, выторговав себе жизнь, он сознался, что труп закопан в сарае.

Пока Люська и ее команда выкапывала мой труп в рэкетирском сарае, я, восстановив силы звездами и тишиной, плавала голышом в озере и думала про Анисимова. Всегда знала, что мысль материальна, и не удивилась, увидев его на берегу.  Подплыв поближе, язвительно сказала:

– Вы что, специально ждали, когда купаться приду? Если решили на мои прелести полюбоваться, то ничего у вас не получится.

– Разве я бы посмел! – восклицает Анисимов и чувствую по тону, что смеется. – Просто я в это время крокодила кормлю.

– Какого крокодила?

– Купил недавно. Молоденький, метра полтора. Пока бассейн для него не построил, в озеро пустил плавать. Вы, пожалуйста, если с ним столкнетесь, его не обижайте.

Ничего себе шуточки: мгновенно на берегу оказалась.

– Отвернитесь, – кричу. – Нечего зенки пялить!

Послушался. Одеваюсь и говорю:

– Насчет крокодила – серьезно?

– Нет, конечно. Повернуться разрешаете?

Вот гад!

– Разрешаю. И станьте так, чтобы удобней было по щекам вам надавать.

– Есть другое предложение, – стал рядом и  щеку подставил. – Выходите за меня замуж.

Тут я онемела. Посмотрела на Анисимова в упор, вздохнула и говорю:

– Пошли в дом: там все обсудим.

Тем временем Люськина команда успешно разрыла могилу и с удивлением уставилась на мужской труп недельной давности.

– Это кто? – требовательно спросила Люська.

– Напарник по бизнесу – Костыль, – угодливо сообщил  рэкетир. – За долгом приходил.

– Где другой труп, женский? – заорала Люська.

– Больше трупов нет, – занервничал Самовар. – Только этот. Мамой клянусь!

– Послушайте, – заглянула в сарай находившаяся во дворе Варвара. – В доме вашей подруги кто-то ходит.

Оставив привязанного к стулу Самоварова возле разрытой могилы, Люська и ее подельники поспешили в мой дом. Увидев за столом меня и Анисимова, Люська от счастья разрыдалась, – чтобы потом, узнав подробности, смеяться вместе со всеми до колик.

Вызванный по анонимному звонку милицейский наряд перевез Самоварова на постоянное место жительство в тюрьму, так что мои помидоры больше никто не воровал. Зато долго гулял по окрестностям слух о неуловимых мстителях, объявивших войну рэкетирам. И никто не понимал, почему, слушая рассказы о грозных мстителях, я и мой муж Анисимов загадочно улыбаемся.

 



Кольцо А
Главная |  О союзе |  Руководство |  Персоналии |  Новости |  Кольцо А |  Молодым авторам |  Открытая трибуна |  Визитная карточка |  Наши книги |  Премии |  Приемная комиссия |  Контакты
Яндекс.Метрика