Функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям
Союз Писателей Москвы  

О  библиотечке Союза писателей Москвы

 

Поэтическая библиотечка Союза писателей Москвы начала издаваться в августе 2008 года по инициативе поэтессы и члена СПМ Людмилы Осокиной на базе Информационно-Издательского Дома «Профиздат». Людмила работала в то время там редактором, знала издательский процесс и по договоренности с руководством издательства стала делать книжки Библиотечки на ризографе, что значительно удешевило стоимость издания.

В качестве эксперимента была издана книжка Нины Красновой. Она правда была сделана с тремя разными вариантами обложки. Впоследствии, немного подкорректировав макет обложки, книги стали выходить в теперешнем виде. В Библиотечке решено было издавать книжки только членов Союза писателей Москвы.

Под номером №1 вышла книжка Александра Ревича, хотя она по сути была второй, далее книжка Евгения Бунимовича, затем – Елены Лапшиной, потом Юрия Влодова, Бориса Дубровина, Людмилы Осокиной.

Потом на короткое время выход Библиотечки прекратился из-за некоторых проблем. 

И вот сейчас, спустя почти 2 года, мы решили выпуск библиотечки продолжить, потому что, как показала практика, выпуск таких книг жизненно необходим писателям. У писательского союза должна быть хоть какая-то собственная библиотечка. Да и сам формат – формат небольших книжечек объемом в 32 страницы очень полюбился авторам. Эти книжки-визитки очень удобно носить с собой, приятно дарить и легко читать. Поэтому мы решили продолжить выпуск библиотечки, и именно в таком формате. Единственное, что решили изменить, так это расширить состав возможных авторов, предоставить возможность издаться в формате нашей библиотечки не только членам нашего союза, но и каким-то другим интересным поэтам.

Также планируем издавать и поэтов, уже ушедших из жизни.

Поэтому, возможно, будет несколько серий нашей библиотечки. Авторы, не состоящие в нашем Союзе будут идти не в базовой версии библиотечки, а в серии «Страницы современной поэзии». Возможно будет серия «Память» – для умерших поэтов, «Голоса молодых» – для молодых авторов, «Мастера» – для признанных мастеров поэтического цеха.

Редколлегия

 

АННА ГАЛАНИНА

 

 

Foto_1            Foto_2

 

 

Анна Галанина родом из Белоруссии, из Минска. 

Окончила энергетический факультет Белорусского политехнического института. В настоящее время работает в Москве экспертом международного органа по сертификации.

Стихи начала писать 5 лет назад.

Публиковалась в белорусском журнале « Нёман». Это ее первая книга.

 

***

Чуть южнее севера – Петербург,

а восточней запада – Ленинград.

Это стрелка компаса, сделав круг,

повела часами бродить – назад,

 

где туманней памяти – острова.

Там дома с парадными до сих пор,                       

и белее снега на Покрова –

свет, летящий сверху в колодец-двор.

 

В нём и южный ветер тревожно-стыл,

и считать ушедших легко – до ста...

А когда собьёшься – сведут мосты,

и дойдёшь до Аничкова моста…

 

Поплюёшь в Фонтанку – такая муть...

На коней посмотришь – и всё же, мощь.

И пойдёшь обратно – куда-нибудь,

где чернее вечера будет ночь.

 

***

Фонарный луч, мотыльковый снег…

Смотреть, прищурившись, не дыша…

Скользят прохожие – следом в след –

скрипучей тенью карандаша.

И каждый точен, морозно свеж

и акварелен, возможно, но

в огнях фонарных – топлёный беж –

эскизно-угольно за окном,

где ночь – чернильна её душа –

штрихует мелом людей черты...

За тенью тень... И снежит, спеша,

фонарь, вычёркивая:

– Не ты...

 

***

Всё суета, мой дорогой, всё суета…

Твой город – странный, неулыбчивый, и всё ж,

он открывается, когда ты занята –

несёшь свой крест, и что попало, – всё несёшь.

 

Он принимает. Забирает и даёт –

всё как обычно, дорогой. Но иногда,

кружа Бульварным, вдруг услышишь, как поёт

о чём-то дальнем свиристель на проводах.

 

И чемодан-верблюд услужливо горбат –

привык летать. Такой вот выдался Пегас…

Везде Арбат, мой дорогой. Везде Арбат –

его штампуют замечательно, на «раз».

 

И что ни город, – всё один торговый ряд

и небоскрёбы – от велика до мала…

А на Полянке удивительно звонят

колокола, мой дорогой… Колокола.

 

***

Бездорожье. Бездорожица.

Дураками путь проложен.

В лужах тучи строят рожицы,

а асфальт пробитый – рожи,

 

и на все четыре стороны –

перепутица, беспутье.

Перелётный зонтик здорово

головой по ветру крутит,

 

в небо спицами таращится,

вырывается на волю.

Перебьётся. Переплачется.

Капли – звоном колоколен,

 

и крутой тропой нехоженой

дождь слепой ведёт по следу.

Как придётся. Как положено –

до победы беды, беды…

 

***

У ночи не хватает нот на фугу –

бессонницей приблизилась к лицу

и бросилась по замкнутому кругу –

по транспортному третьему кольцу.

 

По городу, из города, изломом

изогнутого струнами моста.

Прощалась с этим городом, но словно

держал, не отпуская, нотный стан,

 

огнями габаритными запутав

и дальними - разнузданно кружа…

Выстраивал по-своему, как будто

по нотам остриём карандаша.

 

Не вырваться… Бессонница кругами

петляет, повторяя пару нот,

и главных не хватает в этой гамме,

и круг не разорвать своими… Но

 

московской вечной песне "было-стало"

неважно, кто поёт - в конце концов,

ленивым воркованьем с пьедесталов

откроется Бульварное кольцо.

 

***

Спит сиреневый бульвар –

детки, мамки на скамейке…                     

Миг – и дворник в тюбетейке

на метле прогарцевал.

А за ним пошли толпой –

и не тени, и не люди:

каждый третий ликом чуден,

а второй – хорош собой.

Не по-здешнему галдят…

Рассчитались… Ворон смотрит

на идущих строем по три,

серых в яблоки галчат.

Чёрный ворон. Вороной.

Прошагал неторопливо.

Облака пошли с отрывом

черепаховой волной...

Три синицы, пять грачей

пронеслись чудной когортой,

во главе – сорока гордо.

Всё всерьёз, без мелочей…

Лишь бродяга воробей,

необъезженный немного,

ковылял ни с кем не в ногу

и разглядывал людей.

И конечно, проморгал –

прозевал и прочирикал,

как пронёсся дворник с криком,

всех размёл и разогнал.

 

***

Свет в кафе у перекрёстка…

Греет мысли чашка кофе.

В окнах тени ходят просто –

изменив анфас на профиль.

И висит в оконной раме

репродукция прохожих.

Может, каждый многогранен

и единственен, быть может,

только здесь всё одномерно –

кофе в чашке, сахар в ложке…

Придорожная таверна

упрощает всё немножко.

Были мысли – стали песни,

мир свернулся без движенья,

и не думать просто, если

стать оконным отраженьем,

для прохожих – силуэтом,

невидимкой – для кого-то...
Для себя – почти поэтом,

опоздавшим на работу.

 

***

Левее от фонарного столба

и справа от бочонка с рыжим квасом

свернуть туда, где не слышна толпа

и сытый дух московский, дух колбасный.

Вперёд, пока есть силы… Там, пыля,

девчушка жмёт размеренно педали…

А дальше – лес и поле… Нет, поля –

куда ни посмотреть: поля и дали.

И бабушкин, на пять окошек, дом.

А, может быть, – всех бабушек на свете…

Там дед стучит усердно молотком –

как все деды, за каждый гвоздь в ответе.

И всё взаправду, и наоборот,

и есть чулан, где прячутся потери...

Там домовой за печкою живёт.

Он может быть, сейчас в меня не верит.

 

***

Небо зашторено розовой веткой…

Вдоль занавески планета нехожена,

лес у опушки берёзовый, редкий,

дождь пробивает вишнёвой горошиной.

 

Речка петляет – запуталась в складке,

где за домами поля акварельные.

Ветром дымок раздувается сладкий –

чай с чабрецом или что-то с вареньями.

 

И не хватает всего-то немножко,

где у планеты материя светлая,

чтобы к тебе дотянулось в окошко

счастье на блюдечке с розовой веткою.

 

***

У тебя для меня лишь обиды в горсти.

У меня для тебя – кружевами обман.

Если можешь – забудь, если хочешь – прости.

Я запутаю всё остальное сама.

Сто ненужных дорог, маяков тупики…

От меня до тебя – заплутаю в ночи.

Если хочешь – постой, если можешь – беги.

Слышишь? Поезд последний по рельсам стучит.

На развилке путей – сотня главных дорог,

сонный стрелочник знает, который – мой путь.

Уходить навсегда – бесконечно старо.

Я уйду просто так. Как всегда. Как-нибудь.

 

***

Долго, надолго, издалёка,

из высокого высока,

переливами в стёклах окон

плыли сонные облака.

 

Отражали дома и тени

на асфальте и мостовой,

от тебя до меня летели,

разделяя меня с тобой.

 

И снежинки из них лепила

мне, конечно, твоя рука.

И дождями наотмашь била

из далёкого далека.

 

Но я всех – и тебя – нахальней,

всемогущая, словно Бог –

я леплю облака дыханьем,

чтобы мною дышать ты мог.

 

 



Кольцо А
Главная |  О союзе |  Руководство |  Визитная карточка |  Персоналии |  Новости |  Кольцо А |  Молодым авторам |  Открытая трибуна |  Видео |  Наши книги |  Премии |  Приемная комиссия |  Контакты
Яндекс.Метрика