Функционирует при финансовой поддержке Министерства цифрового развития, связи и массовых коммуникаций Российской Федерации
Союз Писателей Москвы
Новости

ДОРОГИЕ ДРУЗЬЯ, С 78-й ГОДОВЩИНОЙ НАШЕЙ ПОБЕДЫ!

Эти майские дни – вечно живое свидетельство того, что мы – люди разных поколений и национальностей, разных вероисповеданий и творческих устремлений, – ЕДИНЫЙ НАРОД.

Это голоса тех, кто заплатил немыслимо тяжёлую цену за Победу в Великой Отечественной войне, за наше единство. Заплатил своим мужеством, своей судьбой, своей жизнью.

Это обжигающие строки поэтов – свидетелей и участников минувшей войны. Сегодня эти строки особенно остро врезаются в сердце каждого, кто дорожит Россией, тревожится за её судьбу, верит в её будущее.

 

Анна АХМАТОВА

 

МУЖЕСТВО

 

Мы знаем, что ныне лежит на весах
И что совершается ныне.
Час мужества пробил на наших часах,
И мужество нас не покинет.

Не страшно под пулями мётвыми лечь,
Не горько остаться без крова,
И мы сохраним тебя, русская речь,
Великое русское слово.

Свободным и чистым тебя пронесем,
И внукам дадим, и от плена спасём.
Навеки.

 

1941

 

 

*  *  *

Не с теми я, кто бросил землю
На растерзание врагам.
Их грубой лести я не внемлю,
Им песен я своих не дам.

Но вечно жалок мне изгнанник,
Как заключенный, как больной.
Темна твоя дорога, странник,
Полынью пахнет хлеб чужой.

А здесь, в глухом чаду пожара
Остаток юности губя,
Мы ни единого удара
Не отклонили от себя.

И знаем, что в оценке поздней
Оправдан будет каждый час.. .
Но в мире нет людей бесслёзней,
Надменнее и проще нас.

 

1941

 

 

Константин СИМОНОВ

 

*  *  *

Ты помнишь, Алёша, дороги Смоленщины,
Как шли бесконечные, злые дожди,
Как кринки несли нам усталые женщины,
Прижав, как детей, от дождя их к груди,

Как слёзы они вытирали украдкою,
Как вслед нам шептали:– Господь вас спаси!-
И снова себя называли солдатками,
Как встарь повелось на великой Руси.

Слезами измеренный чаще, чем вёрстами,
Шел тракт, на пригорках скрываясь из глаз:
Деревни, деревни, деревни с погостами,
Как будто на них вся Россия сошлась,

Как будто за каждою русской околицей,
Крестом своих рук ограждая живых,
Всем миром сойдясь, наши прадеды молятся
За в бога не верящих внуков своих.

Ты знаешь, наверное, все-таки Родина –
Не дом городской, где я празднично жил,
А эти просёлки, что дедами пройдены,
С простыми крестами их русских могил.

Не знаю, как ты, а меня с деревенскою
Дорожной тоской от села до села,
Со вдовьей слезою и с песнею женскою
Впервые война на проселках свела.

Ты помнишь, Алёша: изба под Борисовом,
По мертвому плачущий девичий крик,
Седая старуха в салопчике плисовом,
Весь в белом, как на смерть одетый, старик.

Ну что им сказать, чем утешить могли мы их?
Но, горе поняв своим бабьим чутьём,
Ты помнишь, старуха сказала:– Родимые,
Покуда идите, мы вас подождём.

"Мы вас подождём!"– говорили нам пажити.
"Мы вас подождём!"– говорили леса.
Ты знаешь, Алеша, ночами мне кажется,
Что следом за мной их идут голоса.

По русским обычаям, только пожарища
На русской земле раскидав позади,
На наших глазах умирали товарищи,
По-русски рубаху рванув на груди.

Нас пули с тобою пока ещё милуют.
Но, трижды поверив, что жизнь уже вся,
Я все-таки горд был за самую милую,
За горькую землю, где я родился,

За то, что на ней умереть мне завещано,
Что русская мать нас на свет родила,
Что, в бой провожая нас, русская женщина
По-русски три раза меня обняла.

 

1941

 

 

Семён ГУДЗЕНКО

 

ПЕРЕД АТАКОЙ

 

Когда на смерть идут – поют,

а перед этим можно плакать.

Ведь самый страшный час в бою –

час ожидания атаки.

 

Снег минами изрыт вокруг

и почернел от пыли минной.

Разрыв – и умирает друг.

И значит – смерть проходит мимо.

 

Сейчас настанет мой черёд,

За мной одним идёт охота.

Будь проклят сорок первый год,

и вмёрзшая в снега пехота.

 

Мне кажется, что я магнит,

что я притягиваю мины.

Разрыв – и лейтенант хрипит.

И смерть опять проходит мимо.

 

Но мы уже не в силах ждать.

И нас ведёт через траншеи

окоченевшая вражда,

штыком дырявящая шеи.

 

Бой был короткий. А потом

глушили самогонку злую,

и выковыривал ножом

из-под ногтей я кровь чужую.

 

Октябрь 1942

 

 

Юлия ДРУНИНА

 

* * *

Я ушла из детства

В грязную теплушку,

В эшелон пехоты,

В санитарный взвод.

Дальние разрывы

Слушал и не слушал

Ко всему привыкший

Сорок первый год.

 

Я пришла из школы

В блиндажи сырые.

От Прекрасной Дамы –

В «мать и перемать».

Потому что имя

Ближе, чем «Россия»,

Не могла сыскать.

 

1942

 

 

* * *

Я столько раз видала рукопашный,

Раз – наяву. И сотни раз во сне.

Кто говорит, что на войне не страшно,

Тот ничего не знает о войне.

 

1943

 

 

Сергей НАРОВЧАТОВ

 

О ГЛАВНОМ

 

Не будет ничего тошнее,

Живи еще хоть сотню лет,

Чем эта мокрая траншея,

Чем этот серенький рассвет.

 

Стою в намокшей плащ-палатке,

Надвинув каску на глаза,

Ругая всласть и без оглядки

Всё то, что можно и нельзя.

 

Сегодня лопнуло терпенье,

Осточертел проклятый дождь,-

Пока поднимут в наступленье,

До ручки, кажется, дойдешь

 

Ведь как-никак мы в сорок пятом,

Победа – вот она! Видна!

Выходит срок служить солдатам,

А лишь окончится война,

Тогда – то, главное, случится!..

 

И мне, мальчишке, невдомёк,

Что ничего не приключится,

Чего б я лучше делать смог.

 

Что ни главнее, ни важнее

Я не увижу в сотню лет,

Чем эта мокрая траншея,

Чем этот серенький рассвет.

 

 

Юрий ЛЕВИТАНСКИЙ

 

* * *

Ну что с того, что я там был.

Я был давно, я всё забыл.

Не помню дней, не помню дат.

Ни тех форсированных рек.

Я неопознанный солдат.

Я рядовой, я имярек.

Я меткой пули недолёт.

Я лед кровавый в январе.

Я прочно впаян в этот лёд.

Я в нём как мушка в янтаре.

 

Ну что с того, что я там был.

Я все забыл. Я все избыл.

Не помню дат, не помню дней,

названий вспомнить не могу.

Я топот загнанных коней.

Я хриплый окрик на бегу.

Я миг непрожитого дня,

я бой на дальнем рубеже.

Я пламя Вечного огня,

и пламя гильзы в блиндаже.

 

Ну что с того, что я там был.

В том грозном быть или не быть.

Я это всё почти забыл,

я это всё хочу забыть.

Я не участвую в войне –

она участвует во мне.

И отблеск Вечного огня

Дрожит на скулах у меня.

 

Уже меня не исключить

из этих лет, из той войны.

Уже меня не излечить

от тех снегов, от той зимы.

И с той землёй, и с той зимой

уже меня не разлучить.

До тех снегов, где вам уже

моих следов не различить.

 

Ну что с того, что я там был…